«За мной — Москва!»: чему учителя РШУ научились у своих учеников за 24 года

Русская Школа Управления отмечает день рождения. Двадцать четыре года назад она называлась Русской школой маркетинга — и с тех пор через её аудитории прошли тысячи руководителей, а за кафедрой сменялись десятки экспертов. 

Мы поговорили с преподавателями, которые отдали школе от десяти до двадцати с лишним лет, и попросили их вспомнить самый памятный урок, признаться, чему их самих научили слушатели, и заглянуть на четверть века вперёд.

Уроки, которые запомнились навсегда

Наталья Самоукина работает в школе почти со дня её основания, и её память хранит десятки историй, но одна всплывает особенно ярко. Новосибирск, модуль по управлению персоналом, в зале — больше пятидесяти владельцев компаний, в основном мужчины. С первых минут они обрушили на неё лавину вопросов — быстро, жёстко, без пауз. «Я чувствовала их амбиции, — вспоминает она, — и в конце полутора часов интенсива просто сказала: "За мной Москва!"». Зал захохотал и захлопал. А на кофе-брейке к ней подошёл рослый сибиряк с неожиданным вопросом про её рост — и, услышав «160 сантиметров», уважительно кивнул: «Нормально! Хорошо держались».

У Максима Горбачева — своя история про цену импровизации. 2007 год, программа «Директор по продажам» для дочерней структуры «Газпрома». В зале — вовсе не те слушатели, для которых её готовили: запрос HR разошёлся с реальными ожиданиями аудитории. Пришлось перекраивать программу на ходу, а половину материалов дописывать глубокой ночью между учебными днями. «Это стало для меня хорошим уроком того, насколько важно ориентироваться не только на запрос заказчика, но и на реальные потребности людей перед тобой», — признаётся он.

Владимир Пупков рассказывает почти притчу. Он разбирал классическую стратегию захвата рынка, когда его вдруг прервал владелец крупного производственного холдинга: «Владимир, всё это красиво, но в моей реальности люди не хотят следовать стратегии — они хотят иметь смысл». В ту минуту, признаётся Пупков, вся лекция развернулась от процессов к смыслам. «Я понял, что менеджмент — это не про управление ресурсами. Это про управление энергией людей через смыслы», — говорит он.

А Дмитрий Михайлов вспоминает кейс, который перевернул его понимание слушателей. На тренинге для группы MBA один из участников сначала азартно включился в работу, а потом вдруг отодвинул стул и замолчал, сидя чуть в стороне от остальных. «Я предложил группе несколько идей, а мне сказали: это бред, — признался он Михайлову. — А когда я предлагаю что-то своей команде в компании, реакция всегда положительная». Именно тогда, говорит преподаватель, он понял: несколько лет исключительно одобрительной обратной связи превращают руководителя в заложника собственной иллюзии — учёба становится редким шансом проверить, насколько твои идеи убедительны на самом деле.

Чему учат сами слушатели

Почти все преподаватели признаются: учиться приходится и им самим — причём непрерывно. Пупков называет своих слушателей «главным учителем по жизни» и говорит, что именно они привили ему предельную гибкость: «В российском бизнесе выживает не самый системный, а самый адаптивный. И за каждой цифрой в отчёте стоит живая, порой иррациональная человеческая история».

Самоукина признаётся, что сегодня её учат уже не только стрессоустойчивости, а совсем новым вещам — работе с нейросетями, скорости в коммуникациях, умению шутить и держать позитивный настрой даже в самых сложных ситуациях.

У Антона Антипина — своя коллекция ярких моментов. Однажды среди слушателей оказался эксперт по ИСО 9001 — и завязалась дискуссия, которую он вспоминает до сих пор. В другой раз в онлайне появился «яркий пассионарий», который буквально «завёл» всю группу — и одна из участниц после этого перестала пропускать домашние задания. Антипин не может не процитировать Ицхака Адизеса: «Как только управленец перестаёт учиться, он превращается в трухлявый пень». 

Дмитрий Михайлов сравнивает одного из своих учеников с Сократом — тот на тренинге по переговорам сначала выиграл спор в одной команде, а затем, перейдя в противоположную, с блеском выиграл его снова, доказывая противоположную точку зрения с той же убедительностью.

Как изменился российский менеджмент

Все, кого мы спросили, сходятся в одном: за эти годы российские руководители заметно выросли. Артём Семёнов формулирует это по-отцовски тепло: менеджмент «стал профессиональнее и продолжает взрослеть», а российские управленцы всё чаще выходят на мировой уровень — причём удивительно быстро.

Максим Горбачев рисует настоящую хронику трёх эпох: амбициозные 2000-е, адаптивные 2010-е и турбулентные 2020-е с пандемией, геополитикой и специальной военной операцией, которые заставили руководителей научиться быстро перестраиваться на ходу. «Уровень теоретической подготовки вырос, но главный критерий — способность адаптироваться, — говорит он. — Жизнь сама заставляет развиваться: либо человек меняется, либо со временем покидает управленческую позицию».

Пупков находит более образную метафору: менеджмент прошёл путь «от командования к сервису» — раньше руководитель стоял «над» коллективом, а сегодня лучшие стараются быть «для» коллектива. Антипин добавляет, что смена, пришедшая после 2022 года, оказалась заметно более развивающейся, а Михайлов резюмирует с гордостью практика: «Именно благодаря российским менеджерам в магазинах до сих пор есть еда, одежда и мебель».

Чему учить срочно, а чему уже пора отступить

Мы попросили каждого назвать курс, который стал бы обязательным для всех менеджеров страны — и тему, от которой пора отказаться.

Поворотные моменты в истории школы

Самоукина без колебаний называет своей точкой отсчёта пандемийный 2020 год — испытание, которое школа прошла достойно. Горбачёв, напротив, разворачивает целую хронику из трёх глав: покупку Институтом бизнеса «Лекс» Русской школы маркетинга с программой Mini MBA и последующее рождение бренда РШУ, переход от разрозненных модулей к цельным программам и, наконец, выход в дистанционное обучение. Семёнов же с теплотой вспоминает переезд на ВДНХ — момент, который, по его словам, «придал статусности» и подчеркнул вес школы в деловом образовании.

Антипин настаивает: главный переломный момент — сертификация по ИСО 9001, ведь она доказала, что школа сама соответствует стандартам, которым учит других. А вот Дмитрий Михайлов уходит от громких дат вовсе: «Каждое решение по каждому сотруднику и преподавателю РШУ может стать поворотным. Бизнес-школа — это сотрудники, преподаватели и клиенты», — говорит он почти философски.

Какой РШУ будет через 24 года

Когда разговор заходит о будущем, преподаватели заметно оживляются — и рисуют совершенно разные, но одинаково смелые образы. 

Пупков видит школу «главным интеллектуальным хабом страны», где классика менеджмента встречается с технологиями будущего, а сама она не следует за рынком, а формирует повестку — учит «не как выжить, а как созидать». 

Горбачев вторит ему сдержаннее: он прогнозирует, что РШУ останется ведущей бизнес-школой, которая формирует управленческую культуру и своим вкладом двигает вперёд экономику страны.

Антипин рисует картину почти поэтическую — «развивающаяся и цветущая», с крепким маркетингом, отлаженной технической службой и сбалансированным портфелем программ. Семенов надеется, что школа станет проникать в корпоративную жизнь клиентов ещё глубже. 

А Михайлов и Самоукина сходятся на самом трезвом прогнозе: «Успешной и процветающей, гибко адаптирующейся под задачи клиентов», — говорят они в унисон. Впрочем, Самоукина честно добавляет: заглядывать на 24 года вперёд в нынешнем мире — почти дерзость, ведь всё меняется слишком быстро, и даже крупные компании теперь стратегируют не больше чем на год.